Детали

Деньги в казне есть. Но денег в казне нет

В Минфине, пожалуй, не могли даже мечтать о лучших показателях, нежели те, что содержит отчет о реализации бюджета. Он охватывает период с января по сентябрь 2017 года.

В сентябре закончилось специальное мероприятие Налогового Управления, подстегнувшее владельцев так называемых «компаний-кошельков» («хеврот арнак») снять со счетов свою прибыль. В итоге, если в 2016 году такие компании выплатили 16.5 млрд. шекелей в качестве дивидендов с прибыли, то в 2017-м будет распределено, как предполагается, 41 млрд. шекелей. А в результате и налоговых сборов в казну поступило на 3.3 млрд больше, чем за аналогичный период прошлого года — всего 8.8 млрд. шекелей, — утверждает журналист Хагай Амит в газете The Marker. Это по данным на сентябрь, а налоговые платежи, которые владельцы компаний-кошельков выплатят до 21 октября, как ожидается, принесут казне еще от 1 до 2 млрд. шекелей.

Пик этих сборов пришелся на конец «мероприятия», то есть к сентябрю, что не замедлило отразиться на показателях бюджета, профицит которого в сентябре составил 3.2 млрд. шекелей. Всего же совокупный бюджетный дефицит за 12 месяцев — с октября 2016 года по сентябрь 2017 года — составил 1.9% от ВВП — намного меньше запланированного на 2017 год, когда при составлении бюджета ожидалось, что он составит 36.6 млрд. шекелей — 2.9% от ВВП.

Можно упомянуть также доходы казны от крупных сделок. Например, одна лишь продажа завода «Кетер» в 2016 году принесла казне в 2017-м более 1 млрд. шекелей. В общей сложности в 2017 году налогов будет собрано более чем на 300 миллиардов.

Что же в этом плохого? Опасность кроется в той эйфории, которую эти данные могут породить в израильской политической системе. Здесь не обратят внимания на то, что доходы в целом ряде случаев были… одноразовыми!

С «компаний-кошельков» в будущем не удастся вновь собрать столь же большую сумму (эти компании держат многие бизнесмены и менеджеры высшего звена, для минимизации налогов — а также фирмы, которые провернули одноразовые крупные сделки, но не хотят распределять весь выигрыш в качестве дивидендов, чтобы не платить с них налоги — прим. «Детали»).

Фирмы, подобные Mobileye, тоже не каждый год продаются. Кстати, если бы этой сделки не было, то дефицит бюджета оказался бы примерно равен прогнозируемому, причем с негативной тенденцией, ведь 2016-й год правительство завершило с дефицитом в 2.1%. А если при подсчетах исключить все доходы от единовременных сделок и разовых акций, то нынешний бюджетный дефицит мог оказаться вдвое больше прошлогоднего.

Чтобы получить представление о скрытых опасностях, стоит внимательнее прочитать этот отчет, опубликованный в преддверии праздника. Общие расходы на оборону выросли у нас за первые 9 месяцев этого года на 6.4% — намного больше, чем планировалось (0.7%). Правда, в Минфине продолжают подчеркивать, что все расходы МО остаются под их надзором, но Либерман требует еще более увеличить бюджет своего ведомства — вопреки соглашению, которое было подписано Яалоном и Кахлоном около 2 лет назад.

Расходы «гражданских» министерств и правительственных структур выросли на 8.3% — впрочем, это даже меньше запланированного на 2017 год роста расходов в 8.9%, по сравнению с 2016 г. Однако расходы некоторых министерств в конце года окажутся выше, чем в начале: например, реформа групп продленного дня в рамках программы «Семья нетто» вступила в силу только в сентябре, и отразится на бюджетах профильных ведомств лишь в ближайшие месяцы.

Однако еще до наступления 2018 года начнутся «мини-бюджетные» споры. Авигдор Либерман, Яаков Лицман, Хаим Кац и другие министры начнут выдвигать свои требования. Меморандум о повышении пособий инвалидам, «Семья нетто», реформа услуг по уходу за пожилыми людьми — все эти проекты требуют денег. И каждого, кто попытается встать на их пути, ждет встречный аргумент: » мы видели отчет главного ревизора Минфина, деньги в казне есть. Так почему же вы теперь говорите, что их нет?»

Эмиль Шлеймович, «Детали».


Реклама

Политика

Реклама

Реклама


Send this to a friend